Теннис на протяжении большей части своей истории основывался на элегантной, но порой суровой системе доверия. Решение судьи на вышке было окончательным. Определения линий были мгновенными и несовершенными. Игроки морщились, бормотали или иногда взрывались эмоциями, но игра продолжалась. В этом была своя приятная фатальность. Спорт принимал человеческие ошибки, считая это приемлемой ценой за чистоту непрерывной конкуренции.
Затем, как это всегда бывает, пришла технология, предложив более точный и чистый мир. Сначала появился Hawk-Eye, устранивший несправедливость ошибочных судейских решений по линиям. А затем, совсем недавно, видеоповторы, доступные на всех кортах девяти турниров ATP и WTA Masters 1000 с февраля прошлого года, обещали сделать для помех и спорных ударов то же, что электронная система фиксации линий сделала для аутов. Идея была здравой. Но её реализация постепенно превращается в катастрофу.
События, произошедшие в пятницу на Корте №2 в Индиан-Уэллсе, стали нагляднейшей демонстрацией того, как система используется для целей, для которых она изначально не предназначалась: для ретроактивных жалоб.
Момент, который вызвал всеобщее негодование
Эта ситуация требует подробного описания, поскольку детали здесь имеют огромное значение. Даниил Медведев вёл в счёте 6-1, а во втором сете счёт был 5-5, когда Джек Дрэйпер подавал при счёте 0-15. Во время розыгрыша действующий чемпион отбил мяч и немедленно поднял руки от удивления, будучи уверенным, что мяч Медведева приземлился за пределами корта. Однако розыгрыш не остановился. Мяч продолжал движение. Обмен ударами продолжался ещё три раза, прежде чем Медведев в итоге отправил мяч в сетку.
Затем наступил момент, который превратил обычный проигранный розыгрыш в скандал, определивший ход турнира. Вместо того чтобы готовиться к следующей подаче, Медведев обратился к судье на вышке Орели Турт и запросил вызов «помеха», утверждая, что жест Дрэйпера в середине розыгрыша отвлёк его. Турт просмотрела видеозапись и вынесла решение в пользу Медведева, сообщив Дрэйперу, что его движение представляло собой нечто выходящее за рамки обычного хода розыгрыша, нечто достаточно отличное, чтобы обосновать вызов.
Калифорнийская публика отреагировала враждебно. Громкий свист раздался во время смены сторон и снова, когда Медведев завершил матч. Дрэйпер, к его огромной чести, сохранил самообладание, методично разбирая логику решения.
Он указал Турт, что игроки постоянно поднимают руки в середине розыгрыша, что предполагаемое отвлечение не могло быть особенно сильным, учитывая, что после этого было сыграно ещё два удара, и что вызов не имел никакого отношения к реальности происходящего на корте. У сетки он был любезен, но непреклонен, поздравляя Медведева с победой, но при этом ясно дав понять, что не считает, что этот жест вызвал какое-либо подлинное отвлечение.
Медведев, со своей стороны, не стал притворяться. Впоследствии он признал, что не был значительно отвлечён, и что сам не был в восторге от исхода, но он воспользовался существующим правилом и оставил решение на усмотрение судьи. Он, по сути, не ошибся, поскольку действовал в рамках системы. Проблема заключается в самой системе.
Вызов, зависящий от исхода
Вот в чём заключается гниль действующего правила, и именно Арина Соболенко сформулировала это лучше всех после своей полуфинальной победы в тот же уик-энд. Первая ракетка мира сосредоточилась на фундаментальной абсурдности этой процедуры: игрок может закончить целый розыгрыш, обнаружить, что проиграл его, и только потом запросить пересмотр решения о помехе. Если бы помеха была действительно серьёзной, утверждала Соболенко, пострадавший игрок немедленно бы остановился и заявил об этом. Он не продолжал бы обмениваться ударами ещё несколько раз.
Тот факт, что игрок ждёт исхода, прежде чем решить, был ли он обеспокоен, говорит всё, что нужно знать о характере этой жалобы. Если бы Медведев выиграл розыгрыш, запрос на пересмотр не поступил бы. Отвлечение, по-видимому, не стоило бы упоминания.
Это наблюдение – граната, брошенная в само основание правила. Оно делает систему зависимой от исхода, что означает, что она не имеет ничего общего с истинным отвлечением. Речь идёт о получении преимущества.
В футболе эквивалентная технология называется VAR, и сравнение это одновременно поучительно и обличающе. Технология видеопомощника судьи была внедрена для исправления явных ошибок. Вместо этого она породила культуру ретроактивного анализа, отмены голов из-за миллиметровых офсайдов, пересмотра решений спустя долгое время после того, как эмоциональный момент прошёл. Она не сделала футбол справедливее в каком-либо значимом смысле. Она сделала его более спорным, параноидальным и значительно менее приятным для просмотра.
Бывший австралийский профессионал Джон Миллман выразил растущее разочарование в социальных сетях, отметив, что видеоповторы привели к появлению слишком большого числа вызовов «помеха» и призвал ATP и WTA вмешаться, прежде чем проблема распространится дальше. Это не особо сложный аргумент. Сложность, как выясняется, политическая.
Две стороны одной и той же неисправности
Сама Соболенко столкнулась с неловкостью этого правила на Открытом чемпионате Австралии, когда судья на вышке объявила ей помеху в середине розыгрыша за необычный «двойной рык» во время розыгрыша против Свитолиной. По её словам, вызов прозвучал из ниоткуда и озадачил всех на корте, включая саму Свитолину, которая, казалось, была явно смущена прерыванием.
Два разных применения одного и того же неисправного инструмента: одно, когда судья вмешивается без приглашения из-за шума, который никого не удивил; другое, когда игрок ждёт результата, прежде чем подать жалобу на жест, который ничему не помешал. Ни одно из них не внушает доверия. Оба подрывают его.
Очевидное решение
Решение заключается не в отмене видеоповторов, которые действительно полезны в случаях реальных помех, например, когда игрок явно намеренно мешает. Решение состоит в простом процедурном требовании: если вы считаете, что вам помешали, вы немедленно останавливаете игру и заявляете об этом. Вы не играете ещё четыре удара, проигрываете очко, а затем вспоминаете о своих претензиях. Правило нуждается во временных рамках, требовании, чтобы заявление об отвлечении и само переживание отвлечения происходили в один и тот же момент, а не были разделены удобной дистанцией проигранного розыгрыша.
Дрэйпер, измотанный победой над Джоковичем менее чем за 24 часа до этого, потерял брейк, свою подачу и проиграл матч. На этой неделе он вылетит из топ-20 рейтинга. Изменил ли вызов «помеха» окончательно исход матча, конечно, неизвестно. Медведев доминировал на протяжении всей игры, и первый сет был разгромным. Но именно в этом и суть. В самые напряжённые, самые важные моменты крупнейших турниров в спорте никто не должен задаваться вопросом, был ли результат сформирован правилом, по поводу которого даже тот, кто от него выиграл, не чувствует себя комфортно.
Теннис десятилетиями создавал репутацию вида спорта с необычайно сильным моральным кодексом, который включает традицию самостоятельной фиксации аутов, принятия судейских решений по линиям, и искреннего рукопожатия. Эту культуру стоит оберегать.
Правило, позволяющее игрокам завершить розыгрыш, проверить, проиграли ли они его, а затем ретроспективно заявлять об отвлечении, несовместимо с этой культурой. Оно, к сожалению, совместимо со структурой стимулов в элитном спорте, и именно поэтому тур должен закрыть эту лазейку, прежде чем всё больше турниров будут вспоминаться из-за событий в комнате видеопросмотра, а не на корте.
Технология не враг. Процедура – вот в чём проблема. Исправьте процедуру.
